Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. До войны в этом беларусском областном центре жили 180 тысяч, после — всего 118 (не тысяч, а человек). Почему так случилось
  2. Протасевич отреагировал на большое интервью Сапеги «Зеркалу» — видимо, для этого ее обманули
  3. «Это такая мелкая, мерзкая месть Романа». Софья Сапега рассказала, как ее обманом сняли для передачи Протасевича
  4. Мать 1,5 года без сознания, отца признали виновным, двое детей — одни. Как сейчас семья, попавшая в резонансное ДТП в Витебской области
  5. «В школе, когда привел сына, немножко напряглись». Беларус растит двоих детей с серьезными заболеваниями
  6. Си Цзиньпин на переговорах с Трампом и Путиным заявил, что страны должны преодолеть «ловушку Фукидида». Что это за концепция
  7. Возврат в Китай за ваш счет? В МАРТ прокомментировали правила торговли, возмутившие беларуса
  8. В Минске будут судить 16 участников секты «ИВДИВО». На допросах они утверждали, что общаются со «смотрящим» за нашей планетой
  9. «Я им жестоко ответил, просто резко». Лукашенко заявил, что США интересовались новыми задержаниями беларусов для «обменного фонда»
  10. Курортный пятизвездочный отель и номер на 50 м². Виктория Лукашенко с мужем и сыном потратили на отпуск почти пять тысяч евро — «Бюро»
  11. Витеблянин, на которого пожаловались из-за «прожарки» коллеги на закрытом мероприятии, рассказал, чем закончилась история
  12. «Выхожу в стрим и просто рассказываю всю дичь». Тихановский представил свою версию инцидента с участием Светланы в Нью-Йорке
  13. В Минске в тестовом режиме запустили оплату проезда банковскими картами. Как контролеры будут проверять билеты
  14. «Нашу продавщицу из „Минимаркета“ давно не интересует, что сказал Трамп». Как живет Киев накануне зимы — рассказ беларуски
  15. Экс-политзаключенный Северинец: «Сяргей Ціханоўскі перайшоў чырвоную рысу»
  16. Беларус снял пьяную коллегу на корпоративе и поплатился за видео. Но сначала выиграл суд


Павел Кузнецов

Только за минувшую ночь над российскими регионами сбили 55 украинских беспилотников. Это не первая масштабная атака дронов в 2025-м: целями операций ВСУ, судя по всему, становятся промышленные и энергетические объекты. Данных о погибших нет. В ответ на атаки Росавиация вводит временный план «Ковер» (полный запрет на взлет и посадку) в самых разных аэропортах, в том числе Казани, Саратова и Ульяновска.

В приграничных регионах к активности дронов уже привыкли, но когда очередная «стая» долетает до городов в глубоком тылу, немедленно выясняется, что местные жители даже не знают, где искать бомбоубежище, и как ни в чем не бывало идут на работу. «Новая газета Европа» расспросила очевидцев о том, как они учатся жить с тем, что атаки дронов — теперь рутина.

Последствия попадания дрона в жилой дом в Белгороде. Фото: t.me/vvgladkov
Последствия попадания дрона в жилой дом в Белгороде, ноябрь 2024 год. Фото: t.me/vvgladkov

«Мама, собирай сумку, уходи!»

Лидии шестьдесят пять. Она из Казани. 21 декабря 2024 года, в день, когда на Казань налетела эскадра дронов, она преспокойно проснулась у себя дома, позавтракала, а затем услышала взрыв — будто салюта или петарды: «Где-то „ба-бах“, потом еще раз „ба-бах“ — где-то недалеко», — вспоминает она. Вскоре в телеграме появились первые сообщения о случившемся: выяснилось, что в 37-этажный жилой комплекс «Лазурные небеса», что по соседству, врезалось два дрона, там начался пожар, а людей эвакуировали. За информацией и инструкциями Лидия обратилась к телевизору:

«А по телевизору — сидит женщина в военной форме и по всем каналам объявляет воздушную тревогу. И вот тут уже стало жутко! И женщина говорит: „Неспешно соберите основные лекарства, документы, деньги, воду, продукты на первое время и уходите в убежище“. И это постоянно-постоянно передают! А у нас никакого убежища-то нет! Я окаменела и не знаю, что делать. Звоню сыну — он трубку не берет. Позвонила старшей по дому, председателю ТСЖ, и говорю: „Слушайте, у нас тут воздушную тревогу объявили, куда идти-то?“ А она говорит: „А у нас убежища-то нет, я не знаю!“

У меня последний этаж, она [старшая по дому] мне говорит: „Может, вы пойдете погуляете? А то обычно прилеты по высоким этажам бывают“. Тут я позвонила дочери, она сказала: „Мама, собирай сумку, уходи!“ А что брать? Потому что некоторое остолбенение происходит, не знаешь, за что браться: то ли еду себе готовить, то ли за паспорт хвататься.

Пока мы с дочкой поговорили, только тут мне пришло уведомление от МЧС. Что объявлена атака беспилотниками, просим по возможности из дома не выходить и отойти от окон. И только тогда я подумала: действительно, куда я пойду гулять? Надо оставаться. Они как говорят? Надо, чтобы было две стены. Предлагают идти в ванную, чтобы осколками не поранило.

Ну я пошла в прихожую, у меня там большой шкаф. Стала его разбирать, чтобы время прошло. Даже смешно сейчас. Но ведь это у нас теперь так постоянно!

Ощущения, конечно, не очень приятные. Страшно за жизнь, за близких, за их будущее. Но сейчас люди даже, похоже, к этому привыкают. Я думала, паника будет — нет! Все спокойно. Люди и гуляют, и ходят, и живут так же, как будто ничего не происходит».

«Почему нельзя ударить ядерной бомбой, чтобы они не летели?»

Еще один наш собеседник — Алексей из Саратова. 14 января он проснулся от взрывов. По ту сторону Волги, в Энгельс, снова летели дроны:

«Первые дроны начали долетать до нас еще в декабре 2022 года, — рассказывает Алексей. — Тогда били по военному аэродрому в Энгельсе [примерно в 30−35] километрах от [центра] Саратова, на другом берегу Волги. На этом аэродроме базируются бомбардировщики. В результате атаки тогда погибли три человека. В городе был шок, все обсуждали случившееся, хотя и не так громко, ведь удар пришелся по военному объекту — в этом была определенная логика. Потом все немного успокоилось: дроны продолжали летать, их сбивали время от времени, и люди начали привыкать.

Но в августе прошлого года „прилетело“ в два жилых дома. Один дрон врезался в крышу дома в Энгельсе, а другой — в высотку в Саратове. Этот случай напугал всех: впервые удары пришлись по гражданским объектам. А ведь мы не приграничный регион, это не Курская область. Но через неделю жизнь вернулась в привычное русло. В Энгельсе дом быстро отремонтировали, в Саратове семье погибшей девушки выплатили компенсацию. Конечно, человека уже не вернуть, но на какое-то время волнение поутихло. С тех пор многие начали спрашивать, где искать бомбоубежища. Они, конечно, есть, но информацию о них просто так не найти.

Чтобы узнать, где находится ближайшее убежище, нужно звонить в администрацию района или в управляющую компанию своего дома. Просто загуглить не получится.

8 января, около четырех утра, произошел „прилет“ по нефтебазе в Энгельсе. Нефтебаза не простая (там хранится топливо для бомбардировщиков. — Прим. ред.). После удара начался сильный пожар, который никак не могли потушить. Почти сразу начался шум, и к нефтебазе отправились волонтеры, чтобы помочь пожарным. Хотя власти заявляли, что всего достаточно и никакой помощи не нужно, тушение затянулось на пять дней.

А уже 14 января туда снова полетели беспилотники, и в этот раз их было очень много. Я проснулся от взрывов. Выглянул в окно и увидел красное зарево над домами. На улице отчетливо слышались взрывы один за другим: „бах-бах-бах“. Звучала сирена. Люди, несмотря на все это, собирались, садились в машины и ехали на работу, как будто ничего особенного не случилось. Я остался работать, а дочь уехала в школу. Мы не обсуждали с ней происходящее.

В какой-то момент я услышал еще один взрыв — судя по всему, удар пришелся по нефтеперерабатывающему заводу уже в Саратове. Позже люди выкладывали в соцсети видео с записями с домофонов. Все это продолжалось часов до двенадцати. На улицах паники не было, но в соцсетях люди задавали вопросы: „Что происходит? Почему нельзя ударить ядерной бомбой, чтобы они не летели?“ — и что там еще пишут. Сам я до сих пор не знаю, где находится ближайшее убежище. Думаю, что сюда вряд ли „прилетит“, рядом со мной нет стратегических объектов. Разве что случайно. Но в последнее время дроны уже долетают всюду — даже до Казани. Так что никуда не уедешь».