Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. Си Цзиньпин на переговорах с Трампом и Путиным заявил, что страны должны преодолеть «ловушку Фукидида». Что это за концепция
  2. «Я им жестоко ответил, просто резко». Лукашенко заявил, что США интересовались новыми задержаниями беларусов для «обменного фонда»
  3. Мать 1,5 года без сознания, отца признали виновным, двое детей — одни. Как сейчас семья, попавшая в резонансное ДТП в Витебской области
  4. Беларус снял пьяную коллегу на корпоративе и поплатился за видео. Но сначала выиграл суд
  5. Витеблянин, на которого пожаловались из-за «прожарки» коллеги на закрытом мероприятии, рассказал, чем закончилась история
  6. «Нашу продавщицу из „Минимаркета“ давно не интересует, что сказал Трамп». Как живет Киев накануне зимы — рассказ беларуски
  7. До войны в этом беларусском областном центре жили 180 тысяч, после — всего 118 (не тысяч, а человек). Почему так случилось
  8. Возврат в Китай за ваш счет? В МАРТ прокомментировали правила торговли, возмутившие беларуса
  9. «Это такая мелкая, мерзкая месть Романа». Софья Сапега рассказала, как ее обманом сняли для передачи Протасевича
  10. В Минске будут судить 16 участников секты «ИВДИВО». На допросах они утверждали, что общаются со «смотрящим» за нашей планетой
  11. Экс-политзаключенный Северинец: «Сяргей Ціханоўскі перайшоў чырвоную рысу»
  12. «Выхожу в стрим и просто рассказываю всю дичь». Тихановский представил свою версию инцидента с участием Светланы в Нью-Йорке
  13. «В школе, когда привел сына, немножко напряглись». Беларус растит двоих детей с серьезными заболеваниями
  14. В Беларуси даже подаренная квартира может стать общей при разводе. Юристка объяснила почему
  15. Протасевич отреагировал на большое интервью Сапеги «Зеркалу» — видимо, для этого ее обманули
  16. Курортный пятизвездочный отель и номер на 50 м². Виктория Лукашенко с мужем и сыном потратили на отпуск почти пять тысяч евро — «Бюро»
  17. В Минске в тестовом режиме запустили оплату проезда банковскими картами. Как контролеры будут проверять билеты


Ирина Морозова

Каждый день метрах в 600 от правительства Приморского края во Владивостоке прощаются навсегда. Мутно-зеленые машины всех мастей на черных «военных» номерах, старенькие автобусы с наклейкой «Дети», мичманы с красными повязками, полиция, венки — и все это на фоне красочных афиш флотского театра, рассказывает «Новая газета. Европа».

Могилы погибших в Украине российских военных, Владивосток. Фото: Ирина Морозова, специально для «Новой газеты. Европа»
Могилы погибших в Украине российских военных, Владивосток. Фото: Ирина Морозова, специально для «Новой газеты. Европа»

По первости проезжающие мимо водители притормаживали и глазели (а Дом офицеров флота в самом центре, да еще и около дороги), со временем попривыкли. Правда, журналистку местного издания, которая попыталась сфотографировать происходящее сильно издалека, сразу же «перехватили», пробивали по базе и долго мучили странными вопросами о наличии аккредитации, редзадания (куда? в центр города на тротуар?) и формата подачи информации.

Привозят «200-х» не сразу. Пока на фронте разберутся, пока передадут информацию, пока оформят документы там и здесь, погиб ли. Как рассказывают родственники погибших, у них в обязательном порядке берут пробы ДНК: бывали ошибки. Если близкий человек перестает выходить на связь, то он не обязательно убит: возможно, в плену или просто их отделение куда-нибудь перебрасывают. Но если погиб, может начаться целая эпопея. На «горячей линии» по номеру 122 вас ждет холодная неизвестность; там могут ответить на вопросы о мобилизации, но о гибели-то им откуда знать?

В военкоматах умеют забирать (людей), но не очень-то научены давать (информацию). В итоге или сами ищите, через часть, волонтеров, знакомых и так далее — или ждите и молитесь.

Рано или поздно, если погиб, информация придет в местную администрацию. Надо еще понимать, что, простите за меркантильность, семье погибшего, возможно, какое-то время придется сидеть без денег: зарплата придет только по тот день, когда он погиб. А выплаты — это уже потом, после похорон, на них надо оформлять документы отдельно.

Могилы погибших в Украине российских военных, Владивосток. Фото: Ирина Морозова, специально для «Новой газеты. Европа»

Во Владивостоке, сообщают источники в правительстве региона, есть «квота», по два прощания в день. Могли бы больше, но прощание положено торжественное, а «торжественное» — это когда присутствует высокопоставленный чиновник из правительства, представитель от губернатора. Представителей на всех не напасешься, они и работать иногда должны, поэтому только два, с утра и с обеда. В прошлом году о погибших не сообщалось вовсе, а губернатор края Олег Кожемяко, всячески демонстрирующий личное вовлечение в дела СВО, курирующий добровольческий отряд «Тигр» и регулярно гоняющий «за ленточку», погибших не персонифицировал вообще никак, словно их и нет. «Герои» есть, погибшие — вроде все понимают, что есть, а вот говорить о них — это нет. В личных беседах чиновники даже рассказывали о негласном запрете на сообщения о потерях — и правда, даже соцсети молчали. Очевидно, в этом году запрет снят, потому что начали и сообщать, и рассказывать минимальные подробности, и выносить в паблик торжественное посмертное награждение погибших (родственникам вручают ордена или медали представители администрации).

Во Владивостоке хоронят погибших на Русском и на Морском кладбищах. На втором — оно известное и находится невдалеке от жилого микрорайона — есть две аллеи. Одна — с главного входа, мест на ней уже почти не осталось. Пара вырытых могил, рассказывают родственники погибших, видимо, ждут кого-то: очень долго уже стоят незанятыми. Сюда часто приходят люди — убраться на могиле родственника, положить цветы другу. Приходят (к знакомым и незнакомым) и бывшие военные, не все трезвы. Плачут. Обсуждают неправильные действия командиров 155-й бригады (в основном погибшие контрактники оттуда, есть еще десантники — на могилах флаги подразделений). «Сын говорил: мама, ты не понимаешь, мы сейчас наконец-то воевать начнем; Путин обещал, что мобилизованных в пекло не отправят, мы же не кадровые военные», — рассказывает мать одного из погибших. Ее сын — инженер, мобилизованный, погиб со 155-й бригадой, элитной частью, бойцов которой кидают на самые сложные задания (это именно морпехи жаловались в письме на плохое командование губернатору Кожемяко, а он отправил обращение в прокуратуру, фактически объявив происходящее «происками врага»).

Вторая аллея — она «новая», и там свободного места гораздо больше — на въезде со стороны улицы Катерной, с видом на Русский мост. Там новые могилы роют активно. Но очередей из катафалков, как пишут некоторые телеграм-каналы, нет. Это элементарно бессмысленно: людей, погибших в начале января, хоронят в марте. И какая разница: сегодня, завтра — нет никакой спешки, земле предадут всех. Другой вопрос, что на прощания часто приходит очень много людей, и поэтому кажется, что на кладбище «большие пробки».

Могилы погибших в Украине российских военных, Владивосток. Фото: Ирина Морозова, специально для «Новой газеты. Европа»

Но это во Владивостоке — кладбища-то есть в каждом населенном пункте, и прощания с военнослужащими, добровольцами, наемниками ЧВК Вагнера, мобилизованными проходят везде. В городах побольше — в учреждениях, относящихся к армии и флоту. Где-то просто в школах, клубах, домах культуры. Того же Александра Ковтуна («приморский партизан», получивший в свое время 25 лет колонии и завербованный в «оркестр») похоронили на мусульманском кладбище в небольшом приморском поселке Тавричанка.