Беларуска Юлия Семченко, жена бывшего политзаключенного журналиста Дмитрия Семченко, рассказала в соцсетях о том, что два года страдала от жутких приступов боли в животе, но диагноз ей поставили только в Польше, куда они переехали примерно год назад.
— Неделю отдыхала от соцсетей особым образом. Если без шуток, хочу поделиться своей историей двухлетних страшных приступов боли в животе («страшных» — слабое слово для описания, скорее уничтожающих). Случай не уникальный, но и не распространенный. И такое может быть, ага. И чтобы вы тоже знали, и пусть с вами такого никогда не случится (или максимум один раз и с хорошим исходом). Жду результаты гистологии и надеюсь, эта боль никогда не вернется, — рассказывает она.
По ее словам, последние два года она периодически попадала в больницы с острой болью в животе: дважды в Беларуси, столько же — в Варшаве. Еще несколько приступов пережила самостоятельно.
— Это был ад, где у тебя температура и рвота, но самое страшное — боль, которая может длиться сутки. И ты все умираешь, да никак не умрешь. А потом хоп — и все проходит. И так 3−4−5 месяцев у тебя ничего не болит. Жизнь прекрасна, но внутри понимаешь: это снова однажды повторится. Потому что оно повторяется. Само по себе. Без триггеров и причин, — описывает она свои симптомы.
Юлия уточняет, что старалась сделать все, чтобы узнать, что с ней происходит, прошла множество обследований, включая МРТ, КТ, УЗИ, ФГДС, энтерографию, анализы на поломки генов и даже побывала на приеме у психиатра, думая, что, может, уже сошла с ума…
— Какие только редкие диагнозы не подозревали, какие я только анализы не сдавала. Последние как раз в начале сентября. Помню, сдаю и думаю: все, это последний раз, я больше не хочу, я устала искать и не находить, — делится она.
В перерывах между приступами Юлия чувствовала себя абсолютно здоровой, отлично прогрессировала в силовых, добавила бокс, кайфовала от своего тела и силы. Она вспоминает, что еще в Беларуси на частном приеме врач допустила мысль об одном заболевании, но сама Юлия не поверила, поскольку считала, что в XXI веке его легко обнаружить.
— Так вот, она допустила мысль, что это может быть рецидивирующий аппендицит. Я тогда даже в голову не взяла, потому что мы все привыкли думать, что он может случиться только один раз — и там два варианта развития событий. Черт возьми, аппендицит!!! И так бывает: он может воспаляться и проходить, но до поры до времени. Мне просто повезло, что, когда мне становилось легче, это было не из-за того, что он лопнул. Так и произошло, потому что все симптомы были у меня абсолютно классические, — говорит она.
По ее словам, не сойти с ума от неизвестности ей помогли близкие, которые видели эти мучения и поддерживали ее, а муж настоял на том, чтобы она продолжала искать причину заболевания.
В итоге лишь на четвертый раз, когда она поехала в больницу, ей поставили диагноз.
— Когда ко мне подошли и спросили, согласна ли я на операцию, то увидели улыбку, потому что, конечно, я согласна!!! Что видели врачи на УЗИ и КТ — вопрос открытый. Но еще в Беларуси я потом прочитала, что писали про его воспаление, но почему-то не удалили. Пишу эти сториз, чтобы вы понимали, что аппендицит — это не всегда одноразовая история. Редко, но бывает и так, — рассказывает Юлия.
Также она сравнивает больницы и медицину в Беларуси и Польше.
— В Беларуси скорая приезжала ко мне без проблем и забирала так же легко, никаких претензий. В Варшаве скорая приехала два раза, один раз отказала, поехали в приемное отделение (SOR) — там меня отправили домой и выписали какие-то антибиотики от СРК (синдром раздраженного кишечника — прим. ред.), — вспоминает она.
По ее словам, в последний раз скорая в Варшаве приехала, двое мужчин сразу спросили, почему не поехала в SOR, а также уточнили, как она оценивает свою боль по шкале от 1 до 10.
— Я говорю 9. «Ну пани не выглядит даже на 7!» Спасибо, конечно, но я «прошла» афганскую войну. Сил кричать нет. С определенными комментариями все же забрали меня и довезли до больницы, хотя говорили, что в SOR в очередь довезут. Ну, а там я упала в теплые руки медперсонала и действительно почувствовала заботу, — признается Юлия.
Она говорит, что польской больнице ставит 10 из 10, поскольку персонал отличный, врачи и медсестры/медбратья шутят между собой, легко выполняют самую неприятную работу. Дают друг другу «пять». Юлия также отмечает, что ни на минуточку не почувствовала себя брошенной, к ней часто подходили и спрашивали, все ли хорошо.
— Берут кровь — говорят «спасибо» (мне!), делают осмотр — снова «спасибо» (мне!). У кровати есть кнопочка, на которую можно нажать, если что-то нужно. И к тебе приходят через 3 секунды и абсолютно вежливо делают все, что надо. Помню, как уже поздно после операции ко мне тихонько подошла медсестра, говорит: «Почему ты в этом пластике (одежде для операции) спишь, давай помогу переодеться?» И бережно все сделала, потому что я была очень слабая после операции, — рассказывает подробности она.
Особенно ей запомнились очень удобные кровати для пациентов, где можно автоматически настроить комфортный для себя наклон, а также то, как ее приветствовали после операции, разбудив после наркоза словами «Пани Юля, как по-беларусски будет „добрый день“?».
— Я смотрела на это с умилением. Мне не хотелось сбежать, было абсолютно комфортно. Я не услышала ни единого раза повышенного тона, ни ссор, не видела «кислых» лиц. Думала долго про нашу беларусскую медицину и врачей, про условия, в которых они работают. Как бы хотелось, чтобы и у нас так было, где все работники имеют достойную зарплату и хорошие условия, — признается она.
Она также отмечает, что в Беларуси в больнице ей тоже попадались хорошие врачи, очень деликатные гинекологи и она им благодарна, что несмотря ни на что они сохраняли человечность и эмпатию.
— А вот остальной медперсонал очень разный, я видела, как медсестры кричали на стариков за их стоны. Как одна просто разрывалась из-за того, что ее попросили форточку закрыть в палате, — пишет Юлия.
