Марина Салтыкова-Волкович больше 20 лет проработала преподавателем в Гродненском государственном университете. В 2020 году она открыто поддержала студентов, которых отчисляли и задерживали за протесты. Вскоре ее уволили, и она вынужденно уехала в Польшу. Сегодня Марина снова преподает, но уже в польском вузе. Беларуска рассказала MOST, как смогла построить карьеру преподавателя заново в Польше и чем кардинально отличается система образования в двух странах.
В Гродно Марина работала на кафедре педагогики и психологии детства. У нее вышло 90 публикаций, в том числе учебно-методические пособия, под ее руководством студенты защитили несколько магистерских диссертаций.
В 2020 году проректор по воспитательной работе вызвал милицию на протестующих студентов. Часть из них потом отчислили, часть — задержали. Марина написала об этом в университетском телеграм-чате.
— Я написала, что позор (проректору. — Прим. MOST), что он на студентов, как на своих детей, вызвал милицию. Это как мама не могла бы справиться со своими детьми и вызывала бы милицию или ОМОН, чтобы их забрали, посадили в тюрьму. Неужели иначе нельзя было разговаривать со студентами? — вспоминает она.
«Понимала, что через какое-то время за мной придут»
Позже Марину уволили — по ее словам, по распоряжению проректора по безопасности. Дальше оставаться в Беларуси стало рискованно:
— Я понимала, что через какое-то время за мной придут и пришьют статью организатора «экстремистской» группировки.
На сборы из страны ушли считаные часы. Польшу она выбрала не случайно: давно любила польскую культуру, хотя ехала, по ее собственным словам, «в никуда».
— Я польский язык знала на бытовом уровне — пообщаться с кем-то, посмотреть польский фильм. Но чтобы читать лекции, нужен был польский на академическом уровне.
Убирала, работала в IT и с украинскими беженцами
Первое время после переезда Марина работала уборщицей. Потом освоила одну из IT-специальностей и устроилась на работу. Когда началась война в Украине, ее на время пригласил фонд — работать психологом с украинскими беженцами. Но она всегда мечтала вернуться к преподавательской деятельности.
На изучение польского языка до академического уровня ушло примерно три месяца. Заодно Марина подтянула и английский — без него сложно работать в европейском вузе.
— Получается, что в пятьдесят выучила два языка, — говорит беларуска.
«Здесь никого не интересовали мои политические взгляды»
Марина стала пробовать устроиться в польские вузы — контакты, которые передали ей знакомые, были в нескольких польских городах. В итоге выбрала вуз, который оказался ей ближе всего территориально — недалеко от Варшавы.
— Когда я пришла в польский вуз, здесь никого не интересовали мои политические взгляды. Здесь оценивали то, что действительно имеет значение: мои научные труды, методики и умение работать со студентами, — говорит собеседница.
Первые полгода она вела курсы по работе с людьми разного возраста, современной польской педагогике, эмоционально-социальному развитию детей, диагностике образовательных потребностей и дидактике.
Затем Марина выиграла конкурс на вакансию и заняла должность адъюнкта дидактико-исследовательского профиля — это польская академическая позиция, совмещающая преподавание и научную работу.
— Коллеги приняли меня как равного профессионала, а студенты — как преподавателя, которому есть что дать, — вспоминает она.
«В Гродно не могла себе представить, что меня приглашают на конференцию в Пальма-де-Майорка»
Победа в конкурсе не дает постоянного места автоматически: через три года работы собирается комиссия во главе с проректором и оценивает вклад преподавателя — не только занятия, но и публикации, разработку программ, участие в аккредитациях института (институт, где работает Марина, за это время дважды прошел такую аккредитацию). По итогам комиссии преподаватель может получить продление контракта на постоянной основе.
— В европейской академической среде оценивают не уровень лояльности начальству, а реальные знания, научные публикации и практический опыт, — добавляет она.
Марина рассказывает, что успела сделать в польском университете: издала под своей редакцией монографию с работами ученых из Южной Африки и Польши, написала собственную монографию по арт-терапии — эту тему она начала разрабатывать еще в Гродно. А еще дважды участвовала в организации фестиваля науки, читала открытые лекции для жителей города в рамках программы «открытого университета», выступала на международных конференциях, полгода преподавала на английском языке студентам из Турции, которые учатся по программе студенческих обменов Erasmus, и сама несколько раз выигрывала конкурс на поездку по Erasmus.
— В Гродно я не могла себе представить, что отправляю научную работу — и меня потом приглашают на конференцию в Пальма-де-Майорка. В Польше такое было, — говорит Марина.
«Если появляется проблема, она встраивается в программу обучения»
Беларусский педагог рассказывает, что обучение в польском вузе сосредоточено на практической части: здесь важно, чтобы студенты выходили после учебы не только с теоретической базой, но и чувствовали себя уверенно в работе — умели провести консультацию в центре психологической помощи, занятие по анималотерапии или организовать работу с пожилыми людьми.
— Если появляется какая-то проблема в обществе, она тут же встраивается в программу обучения. Как-то в Польше был громкий случай насилия над ребенком со стороны опекуна. Его обсуждали в обществе. После него в курс добавили материал о том, как вовремя распознавать подобные ситуации, реагировать на них и вести профилактику.
«Помощник ректора может предложить тебе кофе заварить»
Марина сравнивает рабочую нагрузку в двух странах. По часам нагрузка в Польше заметно меньше, чем в Беларуси, говорит она. В этом году у нее вышла почти двойная ставка: заболели сразу три коллеги, и их нагрузку разделили между несколькими преподавателями.
— Но даже так я работала меньше часов, чем работала бы на одну ставку в Гродно. А зарплата в польском вузе, конечно, значительно больше, — говорит собеседница.
Заочное обучение здесь тоже отличается. Заочники в Польше приходят не на двух-трехнедельную сессию, а учатся по субботам и воскресеньям.
— Ну и, конечно, отношения между коллегами разные. Помощник ректора может предложить тебе кофе заварить. Такое в Беларуси сложно представить — там субординация жесткая.
«Здесь нет искусственных барьеров»
Отдельно беларуска рассказывает про техническую базу: в каждой аудитории — большой экран и современный компьютер. В Беларуси таких аудиторий было очень мало, и приходилось их заранее бронировать, если во время лекции нужно было что-то демонстрировать.
Марина говорит, что работа в польском университете открыла для нее совершенно другой масштаб работы преподавателя.
— Сегодня я на практике вижу, что такое настоящая интеграция в мировое научное сообщество. Здесь нет искусственных барьеров, а профессиональный рост измеряется качеством твоих идей и масштабом твоих исследований. Именно это я бы хотела внедрить и в беларусском вузе, когда появится такая возможность, — чтобы и у студентов, и у преподавателей была возможность ездить и обучаться повсюду.