Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. Экс-политзаключенный Северинец: «Сяргей Ціханоўскі перайшоў чырвоную рысу»
  2. «В школе, когда привел сына, немножко напряглись». Беларус растит двоих детей с серьезными заболеваниями
  3. Си Цзиньпин на переговорах с Трампом и Путиным заявил, что страны должны преодолеть «ловушку Фукидида». Что это за концепция
  4. Протасевич отреагировал на большое интервью Сапеги «Зеркалу» — видимо, для этого ее обманули
  5. До войны в этом беларусском областном центре жили 180 тысяч, после — всего 118 (не тысяч, а человек). Почему так случилось
  6. Возврат в Китай за ваш счет? В МАРТ прокомментировали правила торговли, возмутившие беларуса
  7. Беларус снял пьяную коллегу на корпоративе и поплатился за видео. Но сначала выиграл суд
  8. «Нашу продавщицу из „Минимаркета“ давно не интересует, что сказал Трамп». Как живет Киев накануне зимы — рассказ беларуски
  9. В Минске будут судить 16 участников секты «ИВДИВО». На допросах они утверждали, что общаются со «смотрящим» за нашей планетой
  10. В Беларуси даже подаренная квартира может стать общей при разводе. Юристка объяснила почему
  11. «Я им жестоко ответил, просто резко». Лукашенко заявил, что США интересовались новыми задержаниями беларусов для «обменного фонда»
  12. «Это такая мелкая, мерзкая месть Романа». Софья Сапега рассказала, как ее обманом сняли для передачи Протасевича
  13. Курортный пятизвездочный отель и номер на 50 м². Виктория Лукашенко с мужем и сыном потратили на отпуск почти пять тысяч евро — «Бюро»
  14. Витеблянин, на которого пожаловались из-за «прожарки» коллеги на закрытом мероприятии, рассказал, чем закончилась история
  15. «Выхожу в стрим и просто рассказываю всю дичь». Тихановский представил свою версию инцидента с участием Светланы в Нью-Йорке
  16. Мать 1,5 года без сознания, отца признали виновным, двое детей — одни. Как сейчас семья, попавшая в резонансное ДТП в Витебской области
  17. В Минске в тестовом режиме запустили оплату проезда банковскими картами. Как контролеры будут проверять билеты


/

Искусственный интеллект начинает вмешиваться в одну из самых сложных областей искусства — определение подлинности картин. Однако результаты алгоритмов все чаще вступают в противоречие с мнением искусствоведов, что вызывает споры о том, может ли технология заменить человеческую экспертизу, пишет CNN.

Изображение используется в качестве иллюстрации. Фото: pixabay.com
Изображение используется в качестве иллюстрации. Фото: pixabay.com

Поводом для новой дискуссии стала картина «Лютнист», связанная с творчеством итальянского художника эпохи барокко Караваджо. Сегодня известно о трех версиях этого произведения. На первый взгляд они почти одинаковы: на каждой изображен молодой человек в светлой одежде, держащий лютню и слегка отвернувшийся от зрителя. Все три картины выполнены в характерной для мастера манере со сложной игрой света и тени.

Искусствоведы уже давно пришли к относительному согласию: две версии считаются подлинными работами Караваджо — одна хранится в Эрмитаже, другая принадлежит коллекции Вильденштейна. Третья картина, находящаяся в британском поместье Бадминтон-хаус, традиционно считается копией.

Однако швейцарская компания Art Recognition, использующая искусственный интеллект для анализа произведений искусства, пришла к другим выводам. В сентябре ее модель показала почти 86-процентную вероятность, что именно версия из Бадминтон-хаус является подлинной работой Караваджо. Более того, алгоритм предположил, что картина из коллекции Вильденштейна, напротив, может быть копией, обнаружив заметные расхождения с характерными визуальными признаками других работ художника.

Три варианта картины «Лютист», принадлежащие (слева направо) Эрмитажу, Бадминтон-Хаусу и коллекции Вильденштейна. Коллаж: CNN
Три варианта картины «Лютнист», принадлежащие (слева направо) Эрмитажу, Бадминтон-хаус и коллекции Вильденштейна. Коллаж: CNN

Подобные заявления компания делает не впервые. В 2021 году ее система пришла к выводу, что картина «Самсон и Далила», приписываемая фламандскому мастеру Питеру Паулю Рубенсу и хранящаяся в Национальной галерее, с вероятностью 91% может не принадлежать его кисти. В другом случае алгоритм оценил вероятность подлинности спорной картины Винсента ван Гога, находящейся в Национальном музее, в 97%.

Компания также анализировала произведения Рембрандта. Например, при изучении картины «Польский всадник» алгоритм предположил, что работа могла быть выполнена частично самим художником, а частично кем-то из его мастерской.

Метод компании основан на машинном обучении и компьютерном зрении. Алгоритмы обучаются на двух наборах изображений: в одном находятся признанные работы художника, а в другом — подделки, копии или произведения учеников. Система изучает формы, цветовые палитры, композицию и даже характер мазков кисти. Чтобы модель лучше распознавала особенности стиля, изображения делят на небольшие фрагменты и дополнительно обрабатывают — например, поворачивают или меняют освещение.

При этом даже разработчики признают, что не всегда могут точно объяснить, какие именно закономерности видит алгоритм.

Многие искусствоведы относятся к таким технологиям с осторожностью. Старшая исследовательница Анджеламария Ачето из Музея Эшмола при Оксфордском университете отмечает, что технические методы уже давно используются в изучении искусства, например для анализа пигментов или инфракрасных изображений. Однако, по ее мнению, искусственный интеллект не может заменить профессиональную экспертизу.

Определение подлинности произведений искусства требует учета множества факторов — исторического контекста, особенностей работы мастерских художников, используемых материалов и истории реставрации. Кроме того, художники нередко меняли стиль, что может сбивать алгоритмы, обученные искать устойчивые закономерности.

Другой проблемой остается прозрачность технологий. Многие модели — коммерческая тайна, и исследователи не могут проверить используемые данные или повторить анализ. В научной среде это вызывает сомнения, поскольку любой метод должен быть воспроизводимым.

Иногда даже разные системы искусственного интеллекта приходят к противоположным выводам. Так произошло в 2023 году при анализе спорной картины «Тондо де Бреси», приписываемой Рафаэлю. Один алгоритм заявил, что произведение «безусловно» принадлежит художнику, тогда как модель компании Art Recognition оценила вероятность авторства всего в 15%.

При этом искусственный интеллект уже начинает оказывать влияние на арт-рынок. В 2024 году один из швейцарских аукционных домов использовал результаты анализа Art Recognition при продаже нескольких работ.

Несмотря на скепсис экспертов, разработчики уверены, что технология может стать полезным инструментом для искусствоведов. По их мнению, искусственный интеллект способен обнаруживать скрытые закономерности и помогать выявлять подделки.

История искусства знает громкие случаи мошенничества, например деятельность немецкого фальсификатора Вольфганга Бельтракки, который долгие годы продавал поддельные картины известных мастеров и был осужден в 2012 году за многомиллионное мошенничество.

В конечном счете вопрос о роли искусственного интеллекта в искусстве остается открытым. Пока эксперты считают, что алгоритмы могут лишь дополнять традиционные методы анализа, но не заменять их. Однако с развитием технологий влияние искусственного интеллекта на рынок искусства и научные исследования, вероятно, будет только расти.