Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. Мать 1,5 года без сознания, отца признали виновным, двое детей — одни. Как сейчас семья, попавшая в резонансное ДТП в Витебской области
  2. Протасевич отреагировал на большое интервью Сапеги «Зеркалу» — видимо, для этого ее обманули
  3. До войны в этом беларусском областном центре жили 180 тысяч, после — всего 118 (не тысяч, а человек). Почему так случилось
  4. «В школе, когда привел сына, немножко напряглись». Беларус растит двоих детей с серьезными заболеваниями
  5. Беларус снял пьяную коллегу на корпоративе и поплатился за видео. Но сначала выиграл суд
  6. Витеблянин, на которого пожаловались из-за «прожарки» коллеги на закрытом мероприятии, рассказал, чем закончилась история
  7. В Минске будут судить 16 участников секты «ИВДИВО». На допросах они утверждали, что общаются со «смотрящим» за нашей планетой
  8. Курортный пятизвездочный отель и номер на 50 м². Виктория Лукашенко с мужем и сыном потратили на отпуск почти пять тысяч евро — «Бюро»
  9. Си Цзиньпин на переговорах с Трампом и Путиным заявил, что страны должны преодолеть «ловушку Фукидида». Что это за концепция
  10. «Выхожу в стрим и просто рассказываю всю дичь». Тихановский представил свою версию инцидента с участием Светланы в Нью-Йорке
  11. «Нашу продавщицу из „Минимаркета“ давно не интересует, что сказал Трамп». Как живет Киев накануне зимы — рассказ беларуски
  12. «Это такая мелкая, мерзкая месть Романа». Софья Сапега рассказала, как ее обманом сняли для передачи Протасевича
  13. Экс-политзаключенный Северинец: «Сяргей Ціханоўскі перайшоў чырвоную рысу»
  14. В Беларуси даже подаренная квартира может стать общей при разводе. Юристка объяснила почему
  15. В Минске в тестовом режиме запустили оплату проезда банковскими картами. Как контролеры будут проверять билеты
  16. «Я им жестоко ответил, просто резко». Лукашенко заявил, что США интересовались новыми задержаниями беларусов для «обменного фонда»
  17. Возврат в Китай за ваш счет? В МАРТ прокомментировали правила торговли, возмутившие беларуса


/

Когда политики приходят к власти, их речь становится менее понятной. Такое заключение сделал Фредерик Йорт, доцент политологии Копенгагенского университета, в своем новом исследовании, опубликованном в Comparative Political Studies, пишет phys.org.

Изображение носит иллюстративный характер. Фото: pixabay.com
Изображение носит иллюстративный характер. Фото: pixabay.com

Анализируя около полутора миллионов фрагментов парламентских речей за последние 30 лет, он обнаружил устойчивую закономерность: оказавшись в правительстве, политики начинают говорить сложнее. И наоборот — возвращаясь в оппозицию, они вновь начинают использовать более простой и доступный язык.

Йорт подчеркивает, что это не индивидуальная особенность стиля, а последствие самой роли. Министры обязаны оперировать сложной бюрократической терминологией, разбираться в юридических формулировках и представлять законопроекты, которые нередко пишутся в максимально формальном и трудном для восприятия стиле. Кроме того, тематика высказываний на правительственном посту часто смещается в сторону технически сложных вопросов вроде регулирования или антикризисного управления. Все это делает речь политиков не только менее понятной, но и отдаленной от повседневного языка граждан.

Однако избиратели предпочитают простоту. Это подтверждает эксперимент, проведенный Йортом, с участием более 4 тысяч человек. Участники оценивали речи политиков с одинаковым содержанием, но различающиеся по стилю. Простые формулировки неизменно вызывали большую симпатию. Это, по словам автора, свидетельствует о том, что сложный язык действительно может обходиться политикам дорого — в буквальном смысле, снижая уровень общественной поддержки.

В этом контексте становится понятной привлекательность популистов. Они могут позволить себе говорить кратко, резко и ясно — в отличие от правящих политиков, которым приходится следовать протоколу и вникать в детали. Популисты часто упрекают «элиты» в отрыве от народа, и, как показывает исследование, в этом есть доля истины: язык власти действительно отдаляется от языка обычного человека.

Таким образом, роль в правительстве накладывает не только институциональные и управленческие обязательства, но и лингвистические ограничения. Эта «цена за ответственность» может объяснять, почему у оппозиции часто больше шансов на эмоциональный и словесный контакт с избирателями. Умение говорить ясно и доступно становится важнейшим ресурсом политической борьбы, а потеря простоты — одной из невидимых, но ощутимых издержек власти.